Время

Кто-то скребётся в окно. Это Время. Оно прижимается к заледеневшему стеклу и машет одеревеневшей ладонью, прощаясь. Оно выглядит грустным. Лицо бледное, глаза - одни белки. Посиневшие от холода пальцы. По-стариковски сгорбленная спина. Время что-то говорит, шевеля губами. А за губами - чёрный провал без языка и зубов.
Время почти наго. Его худое тело облепляют обрывки коробок, обёрток, блестящих фантиков, на которых нацарапаны бессмысленные слова. Несвязные предложения.
Время улыбается. Я впервые, с момента первой нашей с ним встречи, вижу его улыбку. Жутко.
Брезгливо отворачиваюсь, отпускаю его без сожаления. Оно потрачено впустую. Истощённое, полуживое. Я одела его лишь в жалкие, ничего мне не стоявшие слова. Пусть идёт с миром.

В дверь стучатся. Я неторопливо подхожу к ней. Там, я знаю, как и прежде, ждёт меня  новое - румяное, полнощёкое, нерастраченное ещё никем время. Полная предвкушений, распахиваю дверь. Пусто. Что за шутки? Выглядываю наружу. И вдруг что-то толкает меня в спину и я вылетаю в холод. Дверь захлопывается.

С ужасом наблюдаю, как тусклеют краски. Расплывается одежда. Бледнеет кожа. Как морщинамы бороздят руки, и вгрызаются в тело черви болезней.
Пытаюсь кричать. Вскочить, бежать! Всё впустую. Теперь поздно. Дом превратился в дымку. Всюду лишь пустыня и лёд. И тишина. И я.

Моё время закончилось.

Браво нам

Кое-кто, я знаю, считает, я сливаю свою жизнь в сточную яму. Этот кто-то  мечтал о иной судьбе для меня. Конечно, человек этот расстроен и иногда это расстройство проступает в его словах и лице слишком отчётливо, и тогда плохо в душе уже у меня.
Я кричу:"Она стыдится меня!" Кричу:"Она хочет, чтобы её дети были другими!"
Я убегаю в комнату, хлопаю дверью. Взаимные обвинения затапливают квартиру липкой кашей, в которой мы задыхаемся, которую глотаем, которой плюёмся в друг друга вновь и вновь.
А после - тысячи мыслей. Сначала о её слепоте. Потом - о своей никчёмности. Вся суть ситуции в том, что он - этот обвинитель - прав. Но менять я ничего не желаю. Не сейчас. Не так. Не пока я с рядом с ней. Любые оправдания подойдут, лишь бы ничего не делать. Ничего не слышать и не знать. И беситься каждый раз, когда кто-то выкапывает это дерьмо наружу и подаёт на стол в фарфоровой такрелке. Вместо завтрака. Вместо хорошего дня. Вместо приподнятого настроения. Вместо нормального разговора. Вместо уважения, понимания, поддержки... хотя бы просто молчания. Тычет тебя носом раз за разом в вонючую горку того, во что ты превратила свою жизнь

Браво мама.
Браво я.
Мы стоим друг друга.

Грех бога. Часть 1.

Открыл человек глаза. Больно, холодно. Это Рай? Это мир не боли, но радости? Нет, то Земля окаянная. Чёрная от копоти. Белая от слёз замёрзших. Солёная. Горькая. Чужая. Бестыдно обнажённая, целуй её родимую. Целуй с нежностью. Или страхом. Думаешь ей есть разница?

С трудом человек поднимется. Нагой, нескладный от холода трясущийся. За спиной крылья серые сложены. Сбежал с неба? Или Богом-создателем изгнан был? Низвергнут на землю стылую в наказание или прибыл с поручением неведомым? Вопросы сыплются. Ответь же! Ответь ангел нам!

Молчит небожитель, бредёт по пустырю, ёжится. В крылья укутался. Втянул в плечи голову. Ветер только смеётся над попытками от него спрятаться. Попытками глупыми. Бесполезными. Хлещет, толкает человека-ангела. Песком по ладышкам бьёт. Весело ему, жестокому. Ветру земному, быстрому.